В Европейской части России в 1917 г. после февральской революции в Октябре победила пролетарская революция. На ДВ же в течение ряда лет после Октябрьской революции на территории всего Края диктатура пролетариата не была осуществлена. Только в отдельных местах организовались советы, непродолжительное существование которых представляло собой лишь отдельные отблески Октябрьской революции.
На ДВ в течение довольно продолжительного времени после Октября 1917 г. был разгул белогвардейшины и интервенции. В 1918 г. в Сибири, в Омске, образовалось к/р правительство адмирала Колчака, а ДВК с полосой отчуждения КВЖД был поделен между тремя сворами: атамана Семенова в Забайкалье, с центром в Чите, атамана Калмыкова в Уссурийском и Амурсокм районе и Хорвата на КВЖД.

Мое воспоминание об участии корейских трудящихся в партизанском движении является частицей воспоминаний партизанского движения всего Приморья, так как корейский партизанский отряд являлся одним из звеньев партизанских отрядов всего Приморья.
Материалов о корейском партизанском движении не сохранилось как в Истпартотделе, так и у меня. Поэтому большая часть их взята мной из своей памяти. Много воды утекло с того момента, как все участники партизанского движения Приморья перешли на мирный труд социалистического строительства и сохранить одному в памяти все детали вооруженной борьбы не представляется возможности.
Просьба ко всем участникам партизанского движения дополнить и внести соответствующие поправки в мое воспоминание.

В работе над историей братьев Хан часто попадались американцы-интервенты:«...представители корейской националистической организации во главе с Пак Чунше отстаивали мнение, что нужно бороться только лишь в духе защиты национальной политики, что нельзя выступать против всех интервентских войск, главным образом против американских, что нужно организовывать отряды, которые должны бороться только с белыми и японцами. Другой точки зрения придерживался отряд Хан Чан Гера, который ставил задачей борьбу не только с белыми и японцами, но и со всеми интервентами, в том числе и с американцами... В мае 1919 г. отряд Хан Чан Гера и русские партизаны устроили засаду возле деревни Казанки и нанесли непоправимый урон попавшим под обстрел американским частям. В том бою американцы потеряли 150 человек (по сведениям местных крестьян они увезли убитых на 40 подводах). Партизаны без потерь отошли в тайгу".
Возвращаюсь к этой теме, в связи с найденными фото американских солдат в Сибири.

Для нас корейцев СНГ, до сих пор, история наших, соблюдаемых сегодня, обычаев и обрядов, полна загадок и тайн, передаваемых из поколения в поколение, секрет некоторых держат отдельные представители нашего народа, с их толстыми книгами, полными таинства и загадочных слов. Конечно, если бы нас этому учили с детства, наверное, не было бы такой путаницы и загадки во всем этом. Казалось бы, зачем в третьем тысячелетии, когда человечество вот-вот откроет тайну возникновения самой жизни, знать все эти старинные обычаи и обряды? Как они могли и могут повлиять на нас с вами, на жизни грядущих поколений? На нас, бывших ранее ярыми атеистами, ставших ныне буддистами, католиками, протестантами, христианами, мусульманами.... и просто ни во что не верующих?

Отечественные этнографы неоднократно отмечали огромную роль семьи в сохранении генофонда народа, в деле сбережения культурных традиций, этикета, морали, эстетических воззрений. Одна из форм передачи межпоколенной информации в семье — участие в семейных и календарных праздниках. Более того, на определенных этапах этнокультурного развития того или иного народа семейные и календарные праздники становятся этническими символами. Как важнейшая часть культуры они входят в этническое самосознание. Нередко в сложные, трудные периоды истории именно семейные и календарные праздники выполняют этноконсолидирующую роль. Эта функциональная направленность праздников особенно возрастает у тех народов, которые оказались по тем или иным причинам оторванными от родины своих предков, а также переживали экстремальные ситуации. Попытаемся показать этноконсолидирующую роль семейных и календарных праздников на примере корейцев России и государств СНГ.

Широко расселившиеся в период с 60-х гг. XIX по 30-е гг. ХХ в. по территории всей южной части российского Дальнего Востока корейские иммигранты установили отношения практически со всеми социальными группами восточнославянского населения этого региона. Однако ни с одной из этих групп отношения дальневосточных корейцев не достигли такого уровня интенсивности и устойчивости, каким отличались их связи с казачеством. Особый характер отношений, сложившихся между корейцами и казаками, коренился в первую очередь в социально-экономической и культурной специфике казачьего населения региона.

В книге на основе архивных источников, периодической печати, воспоминаний участников событий освещается история корейцев, депортированных в 1937—1938 гг. в Узбекистан, показана объективная картина борьбы корейских переселенцев с трудностями, выпавшими на их долю; анализируется процесс складывания и развития межнациональных отношений узбекского народа и корейских эмигрантов и переселенцев, рассказывается о приобщении их к активному участию во всех сферах общественной жизни, о возрождении национальной культуры, традиций и обычаев.
Рассчитана на широкий круг читателей.

Завершаю публикацию монографии Ким Сын Хва "Очерки по истории советских корейцев". Здесь даю цитаты из двух последних глав книги:"...В первой половине февраля 1923 г. Закончились выборы 458 сельсоветов, в том числе 122 корейских. В Советах были строго представлены бывшие партизаны, крестьяне-бедняки и середняки. Так, например, в корейской деревне Николаевке (Сучанский уезд) в сельский Совет были избраны бывшие партизаны Хан Чан Гер, Ким Ден Хе, Семен Ким, Пак Мун Хо, Лаврентий Ни и другие. В корейской деревне Сыдугоу (Раздольненская волость) в сельсовет вошли бывшие руководители партизанских отрядов Ким Хи Чен, Те Ге Хван, Лим Хе Як и др." (5 глава)
"...заслуга корейских просветителей состоит в том, что они способствовали пробуждению национального самосознания и усилению патриотических настроений корейского народа.
В результате их усилий перед революцией в крае уже работали 182 корейские школы, созданные на средства населения, где было 5750 учащихся и 257 учителей" (глава 6)

УСТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ НА ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ И УЧАСТИЕ КОРЕЙСКИХ ТРУДЯЩИХСЯ В ГРАЖДАНСКОЙ ВОЙНЕ ПРОТИВ ИНТЕРВЕНТОВ И БЕЛОГВАРДЕЙЦЕВ
1. Борьба за власть Советов в Приморье в 1917 г.
2. Образование корейских партизанских отрядов и их боевое содружество с русскими трудящимися в борьбе с интервентами и контрреволюцией

Осуществляю давно задуманную цель опубликовать одну из лучших работ по истории Корё сарам - Ким Сын Хва "Очерки по истории советских корейцев". Публикация данной книги в сети позволит многим и многим корейцам поближе узнать свою историю, а студентам копировать-цитировать в своих работах одного из самых цитируемых историков-корейцев. И так, предваряем публикацию первыми словами книги:"Прошло сто лет с тех пор, как многие корейцы, гонимые нищетой и бесправием, стали покидать свою страну и селиться в России, на просторах Дальневосточного края. Истории корейцев, для которых Россия стала второй родиной, и посвящена настоящая работа".

Михаил Пак – прозаик, художник, лауреат премий: журнала “Korean Expatriate Literature” (1999, Лос-Анджелес), Overseas Koreans Foundation и Корейского Пен-Клуба (2001, Сеул), им. Валентина Катаева (2001, Москва).
Он представитель пятого поколения российских корейцев. Прапрадед его перебрался из Кореи в Россию в XIX веке при императоре Александре II. Семья Михаила не избежала участи многих советских корейцев, депортированных с Дальнего Востока в Центральную Азию. Большую часть жизни Михаил Пак прожил в Казахстане, сначала в Чимкенте, потом в Алма-Ате.
Он автор нескольких книг, выходивших и в казахстанских издательствах, и в зарубежных. Последнюю книгу – “Танец белой курицы” – напечатало московское издательство “Святогор” в 2002 году. А дебютировал Михаил в “Просторе” и на протяжении многих лет был постоянным автором нашего журнала. Не порывает с нами связи и теперь. Повесть “На острове” он написал в Корее, в небольшом городке Теджон, где сейчас живет.

ЛЕВ
Лев жил в парке. Он лежал под старым кленом и большую часть времени спал, положив голову на лапы. Неподалеку текла Яуза-река. Прохлада и шелест воды успокаивали его. Откуда взялся здесь лев, никто не знал. Сердобольные старушки из ближайших домов приносили ему хлеб и похлебку...

ОДНАЖДЫ В ДЕКАБРЕ
Это был какой-то школьный вечер. Они медленно двигались в танце. Он держал руки на ее талии, а она – на его плечах. И вдруг – это случайное легкое движение, он коснулся щекой ее щеки... Горячее прикосновение, точно первый поцелуй... Ее звали Вика...
Воспоминания нахлынули на него ни с того ни с сего, накануне Нового года. И Николай решил ехать. Благо, отпрашиваться с работы и объяснять никому ничего не надо – он руководил небольшой строительной фирмой...

Я, Хон бом До , родился в 1868 году, 27 августа в Корее, г. Фенъян , в семье бедных родителей. Лишившись в детстве. Когда мне исполнилось 8 лет, своих родителей, воспитывался и работал до пятнадцатилетнего возраста в родного дяди. С 1883 по 1887 год служил в пехоте сигналистом в г. Фенъян, а с 1888 по 1893 год работал набумажной фабрике в с. Чоннен, окруна Суан, провинции Хванхайдо.

Обобщенный в монографии материал по календарным обычаям и обрядам годового цикла пяти народов Восточной Азии — китайцев, корейцев, японцев, монголов и тибетцев — в XIX — середине XX в. выявляет их неразрывную связь со всей традиционной, своеобразной культурой каждого из изучаемых народов. Неотъемлемой частью традиционной культуры предстают и народные праздники годового цикла. Как одно из средоточий духовных и материальных ценностей каждого из этих народов, они несли в себе колоссальный эмоциональный заряд, синтезировали в себе философские и эстетические воззрения и представления о жизни, о человеке, о мире, о добре и красоте, сложившиеся в недрах многовековых народных культур.

Праздники, обычаи и обряды, связанные с определенными календарными датами, в культуре и быту корейцев занимали и занимают значительное место. Истоки этих праздников и обычаев различны: одни связаны с трудовой деятельностью народа, другие — с аграрными культами и культом природы. Некоторые ритуалы, возникнув при ванском дворе и в придворных кругах феодальной Кореи, под влиянием официальной идеологии и государственной религии постепенно получили широкое распространение среди городского и сельского населения страны.

Книга, которую авторы выносят на суд читателя, является продолжением уже вышедшего издания «Календарные обычаи и обряды народов Восточной Азии. Новый год» (1985), подготовленного Институтом этнографии АН СССР и посвященного одному календарному празднику — Новому году, обычаям и обрядам, связанным с этим важнейшим событием в культурной жизни китайцев, корейцев, японцев, монголов и тибетцев. Данная же работа рассказывает о календарных праздниках, обычаях и обрядах всего года: повествование начинается с весны и заканчивается снова Новым годом; перед вашим взором пройдут чередой все важнейшие события традиционного народного календаря китайцев, корейцев, японцев, монголов и тибетцев.

Ему снился загадочный, незнакомый алфавит. Горячая золотая буква в виде жирафа стояла среди других, являя в цельной, великолепной своей высоте застигнитую, пойманную жизнь всего, одного колеблющегося движения. На глове жирафа качались жирные вороны и поклевывали кустики ушей. Справа по краю, словно разрыв бумаги, пробежал извилистый звук. Дождавшись пробуждения солдата, рябой шофер взял его за руку и вывел из блиндажа. Они сели в трофейный джип с желтыми колесами, выкрашенными для парада. Всю дорогу до города шофер пересказывал боевые сводки, цитировал радиоречь Вождя, прочно занявшего в его сознании место утраченного и ненавистного теперь Императора. Время от времени он прерывался, прислушиваясь ноздрями к ориентирам и ароматам этой ночи. В городе жгли костры, электричество, вражеские флаги, водили пленных, пели песни. От радости солдаты били витрины магазинчиков, рисовали на стенах домов, мочились на фонарные столбы, мародерствовали и устанавливали новый порядок. Город вызывал ненави

Ложкочашечный, подколенный скрип догоняет всколыхнувшийся зад последнего трамвая. Постоянно летит птица. Трамвай делает финт, ломает дорогу и тащит ее в лес, распихивая деревья поиском пути. Отделенное от чужой воли движение предмета еще некоторое время упреждается первоначальным замыслом, но уже через минуту обретает свое самостоятельное значение. Птица летит и на лету кричит. Луна делает рожу, в пышном калариусе под луной рожает женщина. Из нее пьет насекомое. Женщина подкладывает под себя то немногое, что есть на ней из одежды, в паузах между схватками поправляет неудобное ложе. Движения ее не знают суеты, она работает, пот набухает крупными каплями на ее светло-сером челе, она покусывает губы, освежает их скудной слюной. Ей помогает, давая опору, дерево Ит, которое похоже на остров Крит, тем, что плывет, хотя и стоит. Дерево Ит, как всякое дерево Ит, тяжелые, жирные розы родит, они висят вниз головой и пахнут дегтем. Ночь теплая, влажная, запотевает, как рука на женской груди, или

Иногда ему казалось, что на одной далекой безымянной звезде обитали существа, как две капли воды похожие на людей, и среди них один, повторяя по законам вселенской симметрии его облик, неотступно следил за чужими и непонятно окружавшими его жизнями, никак не способный разглядеть сквозь них жизнь собственную. А еще вспоминались сказки матери, что читала она ему на ночь, о благородном разбойнике, добивавшемся в своей непримиримой борьбе богатства и известности: с небес вдруг опускалось пятицветное облако, перед счастливым победителем представал белобородый старец — с Дягилевым посохом, в шляпе и одеянии из перьев журавля, — и забирал его с собой наверх, к холодным и равнодушным звездам. И он, мальчишка, совсем потерявший сон, никак не мог разобраться в том, плохо ли это или хорошо, и мать не давала ему на то никакого ответа.

В сущности, можно было просто снять с крюка эту боксерскую грушу, а не отсылать сестре, жившей в другом городе, срочную телеграмму, со странным, честно говоря, совершенно не соответствовавшим действительности текстом: "Срочно приезжай. Мама больна".
—Чем больна? — тут сразу же возникал вопрос. — Чем? — с полным на то правом могла обратиться к нему сестра, которая, может быть, уже покупала билет, собирала вещи, быть может, садилась в поезд, быть может, уже ехала, — сидела в купе, отвернувшись от назойливых соседей к окну, дробя свою тревогу частыми остановками на станциях и непредвиденными в пути. — Не знаю, — отвечал сам себе Шин, — ничего не знаю, с виду небольная женщина, ну просто старость, странность: подходит к груше и стоит, шепчет ей что-то, бывает часами, но — ведь старость это не болезнь, всего лишь согнутые временем плечи, седые волосы, нарушена координация движений, — а ты сразу в панику, отбивать телеграмму. Допустим, со старостью еще можно было как-то разобраться, но вот